Музыка ещё доносилась сквозь стеклянную дверь — низкая, монотонная, того вида, что наполняет комнату без участия слушателя. Она вышла первой. Он последовал, потому что иначе и быть не могло.
Они стояли на краю террасы, не касаясь, ни на что особенное не смотря. Внизу был тёмный сад. Выше висело то небо городской ночи, у которого нет названия.
Она была осведома о расстоянии между её плечом и его рукой.
Он ничего не сказал с тех пор, как они вышли. Она обнаружила, что рада молчанию. Слова сделали бы это чем-то, требующим решения. Прошла минута. Может быть, две.
Она повернула голову совсем чуть-чуть — не чтобы смотреть на него, а только в его сторону, поворот на четверть градуса, что значил всё и ничего. Он почувствовал. Она знала, что он почувствовал.
«Нам нужно вернуться», — сказала она.
«Нужно», — согласился он.
Ни один из них не двигнулся.
Музыка внутри изменилась, что-то более басовое, и она услышала смех — звонкий и беззаботный, звук людей, не знавших, что их завидуют.
Она думала: сейчас один из нас повернется. Она думала: я бы хотела, чтобы это был он. Она думала: очень бы хотела.
Ночной воздух был холоден на её ключице. Он чуть сдвинулся, и теперь его рука была всего вздохом от её руки.
Вот это, думала она. Вот оно. Всё — это.