Skip to main content

КаталогМедленный жар1 мин

Вдвоём

A woman with dark hair in a long loose braid, in an ivory ribbed sleeveless vest, rests her forehead against the forehead of a man with thick wavy black hair and stubble, both with eyes closed; her hand lies flat on his bare chest where his dark plaid flannel shirt hangs open; warm light falls on them and only black shadow is behind.
So you can't tell if they like each other.

Девять дней коробка простояла у стены первой квартиры, где она жила одна, и на боку у неё, под двумя маленькими серыми фигурками, вместе поднимавшими изголовье, было написано: СОБИРАТЬ ВДВОЁМ.

Она могла попросить кого угодно. Она попросила человека, чей стол уже год стоял напротив её стола, — который знал, какой она пьёт кофе, и который за всё это время ни разу даже не задел её рукава. Он сказал, что принесёт дрель.

Он пришёл после работы во фланелевой рубашке, какой она никогда не видела на нём в офисе, и они встали на колени на голом дощатом полу под единственной лампочкой, разложив детали рядами между собой. Он читал инструкцию вслух, как пользовательское соглашение. Она разбирала болты по блюдцу и не смотрела на его руки.

На четвёртом шаге один должен был держать боковину под прямым углом, пока другой закручивает болт. На время одного болта его плечо оказалось в сантиметре от её плеча, и оба не дышали. Потом он сел на пятки, и сантиметр снова стал расстоянием вытянутой руки.

На схеме серые фигурки делали всё плечом к плечу. Они же делали всё на расстоянии вытянутой руки, что заняло вдвое больше времени и о чём ни один из них не сказал ни слова.

«Почему у них нет лиц?» — спросила она, повернув лист к лампочке. «Чтобы нельзя было понять, нравятся ли они друг другу», — сказал он, не отводя глаз от шестигранника.

В одиннадцатом часу встал на место последний болт. Каркас стоял посреди комнаты, светлый и голый, ещё без матраса. Она села на него осторожно, потом не так осторожно, и он выдержал.

Она подняла последнюю страницу: две фигурки у изножья готовой кровати, и больше им сказать нечего. «Смотри, — сказала она. — Они тоже не знают, что дальше».

Он смотрел на рисунок дольше, чем требовалось. Потом тихо положил дрель на пол, будто она могла что-то разбудить, и сел рядом с ней. Каркас принял его вес одним низким деревянным звуком, и его колено коснулось её колена и осталось — впервые за год кто-то из них позволил чему-то остаться.

Лист соскользнул на пол рисунком вверх; серые фигурки всё так же стояли плечом к плечу, как схема и хотела весь вечер. Он повернулся к ней — и увидел, что она уже повернулась.