Он узнал её плечи раньше, чем её лицо, — то, как они занимали пространство в комнате, будто воздух вокруг неё был намеренно выточен.
Она обернулась — и семь лет между ними рухнули в коридор, в песню, слова которой он давно забыл, в её особую манеру портить его хорошие рубашки нарочно.
— Ты пришёл, — сказала она. Бармен сделал вид, что не слышит.
— Ты знала, что приду.
— Я знала, что, может быть.
Её рука нашла затылок так же, как всегда, — словно она оставила его там на хранение и просто проверяла, работает ли замок. Работал.
— Ты всё ещё злишься? — спросила она.
— Да.
— Хорошо.